Пять языков любви: Любовь это выбор

Узнав родной язык супруга, мы решаем говорить на нем, как бы трудно нам ни было.

Любовь – это выбор. И вы можете выбрать ее уже сегодня.

Настоящая любовь - это выбор

Разве можно найти общий язык, если старые обиды еще так живы? Ответ на этот вопрос надо искать в человеческой природе. Нас наделили свободой выбора. Это значит, что мы вольны выбрать и зло. Каждому случалось обижать другого словами и поступками. Гордиться этим нельзя, и все же иногда мы себя оправдываем. Если в прошлом мы выбирали дурное, это не значит, что перед нами закрыты все пути. Мы можем сказать: «Прости, что сделал тебе больно. Я постараюсь исправиться. Я хочу найти с тобой общий язык. Я хочу любить тебя». Иногда брак можно спасти даже на грани развода.

Прошлого не исправить, но любовь открывает нам двери в будущее. Если мы выбрали любовь, если нашли общий язык, мы создали эмоциональный климат, в котором нет места прежним конфликтам.

Брент сидел напротив меня с каменным лицом. Он пришел не по своей инициативе: я настоял на встрече. Неделю назад в этом кресле, с трудом сдерживая рыдания, сидела Бекки, его жена. Раздавленная горем, она повторяла слова мужа. Он больше не любит ее, он хочет от нее уйти.
Мало-помалу ей удалось взять себя в руки. Она призналась:
– Последние два-три года мы с мужем много работали. Конечно, мы проводили вместе гораздо меньше времени, чем прежде, но я думала, мы стараемся для детей. И вдруг это… Он, всегда такой добрый, внимательный… Так любит детей. Как же он мог?
Она описывала двенадцать лет их совместной жизни. Таких историй я выслушал сотни. Она вспоминала, как они полюбили друг друга, поженились, как дружно жили. Потом они очнулись от наваждения, так и не научившись говорить на родном языке друг друга. Последние несколько лет Бекки жила с полупустым сосудом любви. И все же она чувствовала, что муж любит ее, и ей казалось, все в порядке. А вот его сосуд любви высох.

Я пообещал Бекки, что встречусь с Брентом. Я позвонил ему:
– Наверное, вы знаете, что ваша жена обратилась ко мне. Чтобы помочь ей, мне нужно поговорить с вами.
Брент согласился. И вот он сидел передо мной. Какой контраст с Бекки! Она – в слезах, он – сама сдержанность. Однако я почувствовал, что когда-то рыдал и он. Рыдал про себя, без слез. То, что Брент рассказал мне, подтвердило мою догадку.
– Я ее больше не люблю. И давно. Мне жаль ее, но мы друг другу чужие. Между нами ничего нет. Мне с ней плохо. Не знаю, почему так получилось, но менять что-то слишком поздно.
Многие испытали то же, что Брент. Мы говорим себе: «Я ее больше не люблю» и чувствуем, что в праве попытать счастья с другим человеком. Этим извинением прикрываются и женщины.
Я понимал Брента, я сам прошел через это. Тысячи людей прошли через это. Хочется поступить правильно, не обидеть никого, но что поделаешь, нам так нужна любовь! К счастью для себя, я вовремя заметил, что влюбленность и настоящая любовь – не одно и то же. Многие этой разницы не видят. Свои представления о любви они почерпнули из романов и мыльных опер. На самом деле влюбленность и любовь – совершенно разные вещи.

В третьей главе мы уже говорили, что влюбленность – просто один из человеческих инстинктов. Это не сознательный выбор. Влюбленность возникает сама по себе. Угасить ее нельзя. Живет она недолго (обычно года два), и похоже, исполняет ту же роль, что брачные крики у гусей.

Влюбленность на время удовлетворяет нашу потребность в любви. Мы чувствуем, что нужны кому-то, нас ценят, нами восхищаются. Как чудесно сознавать, что для кого-то мы на первом месте, что нам готовы посвятить все время и силы. Нас любят, чего желать еще? Весь мир принадлежит нам. Нет ничего невозможного. Кажется, мы впервые понимаем, что такое счастье. Рано или поздно мы возвращаемся в реальный мир. Если к этому времени супруг овладел нашим языком любви, мы и не почувствуем спада. Если нет, наш сосуд любви пересыхает, и нам кажется, любовь ушла. Удовлетворить чужую потребность в любви или нет выбор за вами. Если я знаю родной язык жены и часто говорю на нем, она чувствует мою любовь. Ее сосуд любви всегда полон. Если нет, она будет страдать, ведь ей хочется, чтоб ее любили. Несколько лет такой жизни, и она, вероятно, полюбит другого. Все начнется сначала.

Каждый день передо мной встает выбор – проявить любовь к жене или нет. Если я владею ее родным языком и говорю на нем, она верит в мою любовь. Если то же она делает для меня, эмоциональная потребность в любви удовлетворена у нас обоих, и мы счастливы. Наши отношения развиваются, это придает нам сил и бодрости в других делах.

Каждый день передо мной встает выбор – проявить любовь к жене или нет. Если я владею ее родным языком и говорю на нем, она верит в мою любовь.
Я посмотрел в равнодушные глаза Брента и спросил, могу ли ему помочь. Я предчувствовал, что он уже повстречал новую любовь, и спрашивал себя, как далеко все зашло. Даже если сосуд любви пуст, не многие решаются бросить семью, если не предполагают найти счастье с кем-то другим.

Брент был со мной честен. Он признался, что уже несколько месяцев любит другую. Сначала он боролся с чувством, хотел наладить отношения с женой. Однако дела дома шли все хуже, и новая любовь захватила его. Теперь он жизни не мыслил без этой женщины.

Я сочувствовал Бренту. Он разрывался: ему было жаль бросать жену и детей, и в то же время, он считал, что заслуживает счастья. Я сообщил ему, что 60 % вторых браков кончаются разводом. Это оказалось для него новостью, но он тут же решил, что попадет в остальные сорок. Я рассказал, как развод может отразиться на детях. Он уверял, что будет по-прежнему заботиться о них, и все обойдется. Я объяснил разницу между влюбленностью и нашей потребностью в любви. Я говорил о пяти языках любви, просил дать этому браку еще один шанс. В то же время мне было ясно: я бросаюсь на танк, размахивая водяным пистолетиком. Разумные доводы были бессильны перед его чувствами. Он был тронут, что я так волнуюсь за Бекки, попросил помочь ей. «Но, – сказал Брент, – наш брак уже не спасти».

Через месяц он сам позвонил мне и попросил о встрече. На этот раз передо мной была уже не глыба льда. Брент заметно волновался. Любовница к нему охладела, у них начались размолвки. Она все больше отдалялась. И вот все кончилось. Это потрясло Брента. Слезы стояли у него в глазах, когда он рассказывал, чем она для него была. Он мучительно переживал этот разрыв.

Целый час Брент изливал мне душу, потом попросил совета. Я сказал, что сочувствую ему, понимаю его горе, и что должно пройти много времени, прежде чем он утешится. Но, сказал я, такой конец был неизбежен. Влюбленность не вечна, рано или поздно мы возвращаемся в реальный мир. С кем-то это случается до свадьбы, с кем-то – после. Брент согласился, что первое– лучше.

Затем я сказал, что, возможно, пришло время ему и жене обратиться к психологу. И может, если каждый овладеет языком другого, им удастся возродить любовь, ведь любовь – это выбор. Он согласился. А через девять месяцев Брент и Бекки, счастливые, покидали мой кабинет. Когда я встретил Брента через три года, он благодарил меня за то, что я помог им в трудные времена. Теперь их жизнь ничто не омрачает. О другой женщине он давно позабыл. Улыбаясь, он сказал: «У нас самая счастливая семья на земле».

Два человека не могут влюбиться друг в друга одновременно и не могут друг друга разлюбить в один день. Чтобы понять это, не нужно быть психологом. Послушайте хотя бы романсы. Как раз это случилось с Брентом: та женщина разлюбила первой. Девять месяцев я напряженно работал с Брентом и Бекки. Мы обсуждали их многочисленные конфликты, пытались найти выход из кризиса. Главное, что помогло им возродить брак: они освоили родной язык друг друга, они выбрали любовь.

Давайте вернемся к вопросу, которого я коснулся в девятой главе: «А если родной язык супруга для вас абсолютно чужой, и вам тяжело говорить на нем?» Мне часто задают этот вопрос, и обычно я отвечаю: «Ну и что с того?» Родной язык моей жены – «помощь». Чтобы выразить свою любовь к ней, я регулярно убираю квартиру. Вы думаете, мне это нравится? Вы думаете, мне легко? В детстве по субботам я делал уборку. Я не мог пойти на улицу, пока не закончу. Я водил по полу пылесосом и повторял: «Вот вырасту, никто не заставит меня это делать».
Я вырос и по-прежнему убираю квартиру. Причина тому одна – любовь. Ни за какие деньги я не притронусь к пылесосу. Только любовь может подвигнуть меня на такое. Когда я убираю квартиру, жена знает, я делаю это только из любви к ней. Чем тяжелее вам приходится, тем больше ваша заслуга.
Чем тяжелее вам приходится, тем больше ваши заслуги.

Кто-то мне возразит:
– Но это же совсем другое. Родной язык моей жены – прикосновения. А я не люблю нежностей. Не помню, чтоб родители хоть раз приласкали меня в детстве. Я к этому не привык. Что же мне делать? Простите, у вас есть руки? Сомкните их и представьте, что обнимаете жену. Готов поспорить, когда вы проделаете это упражнение три тысячи раз, вам уже не будет так трудно. Да и при чем тут ваши удобства? Мы же говорим о любви, а любить – значит заботиться о другом, а не о себе. Всем нам каждый день приходится делать то, что нам не нравится. Может быть, мне невыносимо тяжело вставать по утрам. И все-таки я встаю. Почему? Потому что иначе просплю всю жизнь. И я никогда не раскаиваюсь, что поднялся с постели.
То же с любовью. Узнав родной язык супруга, мы решаем говорить на нем, как бы трудно нам ни было. Мы не удовольствия ищем. Мы стараемся на благо другого. Мы говорим на языке супруга, чтобы удовлетворить его эмоциональную потребность в любви. А когда его сосуд любви наполнится, ему скорее всего захочется отблагодарить нас. Он отвечает нам на нашем родном языке, и оба мы счастливы.
Любовь – это выбор. И вы можете выбрать ее уже сегодня.

Поделиться темой с друзьями

Опубликовать в Google Buzz
Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Мой Мир
Опубликовать в Одноклассники
Опубликовать в Яндекс

Похожие записи

Оставьте комментарий